РИА ОмскИнформ Здоровье
https://health.omskinform.ru/news/4625

Наталья ШЕМЯКИНА: «Скорую нужно любить, иначе здесь работать нельзя»

Главный фельдшер скорой о трудовых буднях: рухнувшая казарма, ДТП на Сыропятском тракте, ребенок, сгоревший заживо. Не каждый может это выдержать.

Наверное, каждый хоть раз в жизни вызывал скорую помощь, во всяком случае, прекрасно представляет ее работу. Однако мало кто знает, как устроена станция скорой помощи изнутри. Вызовы поступают в диспетчерскую на пульт 03, записываются и передаются в центр управления, оттуда распределяются по девяти подстанциям, расположенным во всех округах города. Уже с подстанций бригады медиков выезжают на место.

Основную часть сотрудников станции скорой медицинской помощи составляют фельдшеры, медицинские сестры-анестезисты и медицинские сестры по приему вызовов. Их более 800 человек. Руководит всей этой медицинской братией главный фельдшер станции Наталья Шемякина. С ней мы беседуем о трудовых буднях службы.

– Наталья Валерьевна, как Вы оказались на скорой?

– С детства мечтала работать в медицине, лечить и спасать людей, потому что всегда была на передовой, в том числе во всех играх, будь то безобидная «войнушка» или пионерская «зарница», и везде исполняла роль санинструктора. Когда я окончила фельдшерское отделение Омского медицинского колледжа, свободных мест на скорой не было – здесь было очень престижно работать. Пришлось устроиться поваром на теплоход, где работал супруг, потом перешла на судоремонтный завод, но попыток устроиться на станцию скорой помощи не прекращала. Спустя несколько лет, в 1997 году мне это удалось, появилось место на пульте 03. Так я навсегда связала свою жизнь со скорой, о чем ни дня не пожалела.

Начинала работать фельдшером по приему вызовов на пульте 03, через несколько месяцев меня перевели на более сложный этап – в диспетчерскую, откуда идет распределение вызовов по подстанциям. Это работа более ответственная, она требует мобильности и отличного знания города. Помню, как купила большую карту города, расстелила дома на полу и ползала по ней, изучая улицы, переулки, тупики, разъезды. Диспетчер должен знать все: какой округ какую территорию обслуживает по улицам и домам, где какая бригада находится, подбирать им ближайший вызов и держать на контроле. Бригады нужного профиля мы в то время тоже знали на слух. Например, 717 – это педиатрия Октябрьского округа. Первая цифра – принадлежность к подстанции, две последние – профиль бригады: линейная, фельдшерская, транспортная, врачебная, реанимационная, кардиологическая, неврологическая и так далее. Сейчас профиль бригады закладывается сразу в программе, при составлении дежурного наряда на смену. Изначально все данные заполняли вручную в специально разработанную карту вызова и передавали на подстанции по телефону в голосовом режиме. На подстанции диспетчер записывал вызов и отдавал бригаде. Сегодня мы успешно работаем в системе АИС, это существенно сократило время приема и передачи вызова.

Семь лет была диспетчером, а потом мне предложили перейти на руководящую должность – старшим фельдшером оперативного отдела, на этой должности я проработала 16 лет. С недавнего времени являюсь главным фельдшером станции скорой помощи. В моем подчинении весь средний медперсонал, а это 846 человек фельдшеров и медицинских сестер, из них 72 человека работают в оперативном отделе.

– А в бригаду перейти не хотели?

– Изначально я думала, что все равно перейду работать фельдшером выездной бригады, но потом мне понравилось здесь. Фельдшер пульта 03 первый узнает о том, что случилось, первым записывает вызов. От того, как правильно и быстро он записал, от того, какую бригаду отправил на место, зависят человеческие жизни. Невероятная ответственность, но и невероятное ощущение, что ты делаешь что-то значимое для людей.

Скорую помощь надо любить, иначе здесь работать нельзя. Помню, как молодая девушка-диспетчер принимала первый вызов после столкновения теплохода «Полесье» с баржей. В трубке раздавались крики боли, стоны и плач. Отработав смену, она уволилась, объяснив это тем, что не в силах пропускать через себя человеческие страдания. Не каждый может выдержать. Сейчас студенты медицинских колледжей проходят у нас обязательную практику, которая длится полтора месяца. Они ездят в составе бригад и порой за один день могут увидеть все – и рождение ребенка, и уход из жизни человека, и ДТП, и аварии, и пожары, и пьяных дебоширов, и невменяемых наркоманов.

– В жизни оказывали первую помощь?

– Конечно. Когда работала на теплоходе, пришлось столкнуться со всем: и простуды, и травмы, и порезы, даже аппендицит диагностировала у одного из членов экипажа. В деревне, когда приезжала к родителям, оказывала помощь при инфаркте, при родах.

– На скорую часто жалуются?

– Жалуются, но не всегда эти жалобы объективны. Например, кому-то показалось, что фельдшеры приехали слишком красивые: «Мне тут плохо, а они накрашенные». И тут же может поступить противоположная жалоба: «Приехали врачи какие-то уставшие, лохматые», а у них за эти сутки минуты свободной не было. Или на пульт звонит женщина и называет труднопроизносимую фамилию, диспетчер переспрашивает, а та обижается и пишет жалобу – этническое неуважение и все такое. Приходится извиняться и объяснять, что для нас все одинаковые, какой бы национальности ни были. Мы не делим людей на своих и чужих, бедных и богатых, чистых и грязных, любому оказываем помощь одинаково.

Наши сотрудники должны быть как кремень, это вырабатывается с годами. Когда люди на том конце провода кричат, плачут, нужно сохранять самообладание и рассудок. Иногда приходится прикрикнуть, потому что в стрессе человек может не воспринимать спокойный голос. Самое основное – записать правильно адрес. Что случилось, конечно, важно, но, если в какой-то момент связь прервется, мы будем знать, куда ехать, адрес мы успели записать. У нас есть программа, по которой можно проверить любой вызов – соблюден ли алгоритм, верно ли проведен опрос, тактично ли построено общение. И мы это делаем не только тогда, если поступает жалоба, но и в рамках контроля.

– Неужели не бывает срывов?

– Конечно, бывают. Особенно, когда срабатывает «закон парных случаев» – если с утра начал принимать ДТП, то все ДТП на тебя сваливаются. Если обругали с утра, то весь день будут ругать. Но даже если в трубке кричат, ругаются нецензурной бранью, сотрудник должен выполнить свою работу качественно и соблюсти алгоритм полностью.

– Сегодня поменялось отношение к медицине, к сожалению, не в лучшую сторону. Вы это чувствуете на себе?

– Престижность некоторых профессий потеряна, и уже никто не стесняется грубых слов в адрес педагога, не боится ударить медика, оскорбить полицейского. Раньше врача уважали – покажут, где руки помыть, полотенце чистое подадут, и никто не скажет: «Ну-ка, быстро наденьте целлофановые пакетики на ноги, а то натопчите». А что творится на улицах?! Звук сирены значит, что чья-то жизнь на грани – надо уступить дорогу, но не всегда водители это делают.

– Вы говорите об аварии, где в скорой погибла женщина?

– Эта авария всех нас шокировала. Перекресток хорошо просматриваемый, и не увидеть, как по улице Масленникова летит большая желтая машина, не услышать ночью, как воет сирена, невозможно. Если только не сидишь в телефоне и у тебя в салоне не орет музыка. Стресс получила вся бригада, потому что они тяжелую женщину из лап смерти вытащили и вдруг на полпути к спасению такой исход. Фельдшер сильно ударился головой, находился в больнице. Водитель, доктор и второй фельдшер – на домашнем лечении. Такой же случай произошел в Омске года два назад, когда возле Меги скорая перевернулась. Виновником аварии стала девушка, которая за рулем музыку слушала и ничего не видела. А вообще, крупные аварии редко бывают, в основном незначительные – их стало больше.

– Не только водители проявляют неуважение к скорой, сейчас участились нападения на медиков.

– Действительно, нападений стало больше. Недавно врачу нос сломали. Еще был случай, когда на вызове фельдшер получил монтировкой по голове и лег в стационар с сотрясением мозга. А как-то психически больной человек запер в квартире фельдшера и врача, и они еле оттуда выбрались. Сегодня в таких ситуациях нам на помощь приходят сотрудники Росгвардии, которые быстро реагируют на сигнал SOS, отправленный с планшета, ими оснащены все бригады.

– Как Вы считаете, ситуация может измениться?

– Я в это верю, и есть такие люди, которые укрепляют мою веру в лучшее. Недавно произошел ужасный случай: дедушка на даче двухлетнего внука в печку засунул. Скорой помощи пришлось пробираться по бездорожью, где-то забор поломали. После к нам на почту пришло письмо из Санкт-Петербурга, в котором неизвестный гражданин написал, что готов возместить все материальные убытки, которые нанесены бригадой скорой помощи во время следования к вызову. Мужчина просил выслать реквизиты, куда нужно заплатить штрафы, контакты соседей-дачников, кому заплатить ущерб, а также счет, куда можно перечислить деньги на лечение ребенка. Мы были тронуты. Ребенок, к сожалению, умер.

– Сколько вызовов поступает на станцию в сутки?

– Обращений – от 1,5 в обычные дни до 3,5 тысячи в эпидемию. Выездов в среднем – 1000–1300. Из них 3–4 % необоснованных. Например, проезжал человек на машине, увидел, кто-то на лавочке лежит, – бригада выехала, а там никого нет. Много обращений с целью получить консультацию, узнать, что можно принять, куда обратиться при ушибе или переломе. Мы не даем консультацию, какие препараты можно принимать и в каких дозах, не выписываем рецепт и не даем больничный. Но расскажем, как снять клеща и куда отвезти, как остановить кровотечение до приезда скорой помощи, как снять боль от ожога – это в компетенции сотрудников, потому что все они имеют медицинское образование. В папках, которые лежат на рабочих столах каждого фельдшера по приему вызовов пульта 03, есть инструкция по всем особо опасным заболеваниям, графики дежурства стационаров и травмпунктов.

– Ложные вызовы бывают?

– Ложных мало. Чаще всего этим «грешат» психические больные. Например, уже известная нам женщина стоит на остановке и вызывает скорую, потом садится в автобус и уезжает. Она может весь день по городу курсировать и с каждой точки вызывать скорую, а бригада ездит за ней, потому что не принять вызов мы не можем, а вдруг ей действительно плохо. Раньше в период каникул дети баловались, но сейчас у них другие развлечения.

– Если ребенок набирает 03, вызов автоматически считается ложным?

– Мы от детей тоже принимаем звонки, только они должны четко знать адрес и рассказать, что случилось. Был такой случай, когда ребенок вызвал скорую своей бабушке. Он четко назвал адрес, сказал, что у бабушки сахарный диабет, она потеряла сознание, а он положил ей в рот конфетку. Мы спросили: «Дверь открыть сможешь?» – «Да, смогу, бабушка меня научила». Еще один малыш, лет четырех, вызвал скорую для мамы, у которой случилось кровотечение. На глазах у ребенка она упала и потеряла сознание. Он позвонил на пульт и сказал: «Мама лежит на полу, со мной не разговаривает, вокруг нее много крови». Адрес назвать не смог, но мы по номеру городского телефона выяснили, куда ехать. Спросили только: «А ты дверь открыть сможешь?» – «Нет, у нас замок высоко». Сразу же сообщили в МЧС, дверь вскрыли и женщину спасли.

– Как этому научить детей?

– Можно с нашей помощью. В течение последних четырех лет мы проводим экскурсии для детей дошкольного и школьного возраста – показываем работу оперативного отдела, рассказываем, как правильно вызвать скорую помощь, что сказать в первую очередь. Мы разрешаем им залезть в машину, включить мигалку, поговорить в рацию и нажать кнопку на планшете, померить давление и перебинтовать руку. Дети уходят в полном восторге. Уже год мы берем на экскурсии группы родителей с детьми и объясняем мамочкам, к кому скорая поедет в первую очередь. Например, если у одного ребенка просто температура, а у другого живот болит и рвота, мы приедем быстрее ко второму, а если оба ребенка температурят, но одному 7 лет, а другому 2 года, мы в первую очередь поедем к младшему.

– Какими случаями, кроме аварии со скорой, запомнились январские праздники?

– Страшным был вызов, когда дочь зарезала свою маму. Еще гибель женщины в Советском парке, которая каталась на ватрушке. Сразу же после праздников запомнился пожар, когда погибли двое. Но, как бы там ни было, всегда страшны ДТП и пожары. Самый первый вопрос, который мы задаем в таких случаях: сколько пострадавших, есть ли среди них дети? Чтобы выслать достаточное количество бригад, включая детскую.

– А из прошлого что на памяти?

– Хорошо помню, когда на Барнаульской взорвался дом, и спасатели не могли достать из-под завалов ребенка. Всем отделом переживали за малыша, как за родного, а когда его достали живого и повезли в больницу, испытали большое облегчение. Помните, как кран упал на улице Жукова? Когда малыша достали из машины, а он живехонький, ликовали все. Невозможно без слез вспоминать рухнувшую казарму. Мы без сна, без отдыха, без еды работали – ни о чем думать не могли, кроме как о погибших и раненых ребятах. А какой страшной была авария на Сыропятском тракте! Туда было отправлено 35 машин, при этом нужно было как-то «закрывать» город, который живет своей жизнью, в котором случаются инсульты, инфаркты и другие катастрофы. В 2000 году, когда прогремели взрывы на нефтезаводе, пострадали не только рабочие, но и простые люди, которые каким-то образом оказались в эпицентре. Там работали все наши бригады – увозили, привозили, снова увозили. После таких трагедий начинаешь ценить то прекрасное в жизни, что в суете не замечаешь. Однажды на ночном дежурстве я посмотрела в окно и увидела рассвет – неописуемая красота. Солнце встает, начинается новый день, а люди почему-то болеют и умирают. Надо любить эту жизнь, хотя бы за такие прекрасные моменты.

– Медиков часто обвиняют в черствости...

– Конечно, мы становимся жестче, никуда от этого не деться. Но мы люди, и все равно пропускаем через себя все эти трагедии, особенно если они уносят жизни совершенно невинных детей. И наверное, от того, что приходится все время переживать стрессы, медицинские работники тоже болеют и рано уходят из жизни.

– Как Вы отвлекаетесь от насыщенных событиями будней?

– Когда есть время, собираю пазлы – это моя отдушина. Люблю играть со своим чихуахуа Тошей, который всегда рад меня видеть, в каком бы настроении я ни пришла домой. Мне нравится ездить в деревню за 120 км от Омска, где живет мой отец, там я напитываюсь энергией от природы. Если не получается, стараюсь заехать в лесочек недалеко от города, хотя бы насладиться запахом леса, зеленой травы, пособирать ягодки, прижаться к березе, чтобы набраться сил. Готовить люблю, стряпать. Правда, сейчас пеку реже, потому что дочь выросла, вышла замуж. Но дома меня ждет муж, который на протяжении почти 30 лет всегда рядом.

– Какие советы дадите омичам?

– Если вы перевезли к себе стареньких родителей, напишите адрес и прикрепите его на видное место, чтобы бабушка или дедушка смогли его прочитать. Зачастую они называют свой старый адрес, и мы теряем время. Научите детей, как вызывать скорую, что набирать и что говорить – телефон службы 103, ответы должны быть четкими и только на заданные вопросы. Будьте готовы, что у вас сначала спросят адрес, только потом – что случилось, кому вызывают, возраст больного, обязательно телефон того, кто вызывает. Вызвали – будьте добры пойти и встретить. Много дворов огорожено, и не всегда есть доступ к подъезду, позаботьтесь, чтобы все двери были открыты. Если вы увидели, что где-то кто-то лежит, остановитесь, посмотрите, если вызвали скорую, подождите. Если скорая не едет, запаситесь терпением, иногда в час-пик просто невозможно пробраться через пробку. Если вы водитель, уступайте дорогу машине с мигалкой, ведь на месте больного может оказаться каждый.

Наталья Чебакова. 

Фото автора.